Неточные совпадения
Марья Ивановна приняла письмо дрожащею рукою и, заплакав, упала к ногам императрицы, которая подняла ее и поцеловала. Государыня разговорилась с нею. «Знаю, что вы не богаты, — сказала она, — но я в
долгу перед дочерью капитана Миронова. Не беспокойтесь о
будущем. Я беру на себя устроить ваше состояние».
Владимир Дубровский воспитывался в Кадетском корпусе и выпущен был корнетом в гвардию; отец не щадил ничего для приличного его содержания, и молодой человек получал из дому более, нежели должен был ожидать. Будучи расточителен и честолюбив, он позволял себе роскошные прихоти, играл в карты и входил в
долги, не заботясь о
будущем и предвидя себе рано или поздно богатую невесту, мечту бедной молодости.
Сознание новой жизни, даль
будущего, строгость
долга, момент торжества и счастья — все придавало лицу и красоте ее нежную, трогательную тень. Жених был скромен, почти робок; пропала его резвость, умолкли шутки, он был растроган. Бабушка задумчиво счастлива, Вера непроницаема и бледна.
Лицо ее было задумчиво, в нем яснее обыкновенного виднелся отблеск вынесенного в прошедшем и та подозрительная робость к
будущему, то недоверие к жизни, которое всегда остается после больших,
долгих и многочисленных бедствий.
— Да ведь тому
долгу уплата еще в
будущем году, — придерживая лошадь, с изумленным видом молвил Герасим Силыч.
По картинам русской природы и крестьянской жизни такая езда „на
долгих“ стоила дорогого для
будущего беллетриста-бытописателя.
Воспитывался он в одной из гимназий серединной губернии, приехал в Москву искать счастья и, добыв после
долгих скитальчеств место корректора, доставлявшее ему около шестидесяти рублей в месяц, проводил жизнь довольно беспечную и о
будущем нимало не заботился.
— В таком случае я призвал вас для того, чтобы сообщить вам, что за уплатой ваших
долгов, никакого личного имущества у вас не осталось, но я с своей стороны сделал распоряжение в контору о выдаче вам ежемесячно двухсот рублей. В контору вы соблаговолите сообщить ваш
будущий адрес.
Или
будущее определяется мучительной заботой и
долгом и повелением осуществить поставленную цель, или оно определяется нашей творческой энергией, созидательным жизненным порывом, в котором выковываются ценности.
— Я видел плоды, которые были последствием этого наития: одна дама, после
долгого радения в танцах, пении и музыке, весьма часто начинала пророчествовать и очень многим из нас предсказывала
будущее… Слова ее записывались и потом в жизни каждого из нас повторились с невероятною точностью.
Прямой и откровенный старик счел своим
долгом рассказать
будущему зятю о сватовстве Зарудина и о разрыве с ним, не скрыв даже подробности более полугода тому назад происшедшего домашнего романа, окончившегося болезнью его дочери.
Предчувствие тяжелой борьбы между чувством и
долгом рисовало ей мрачные картины
будущего.
Помню я и
долгие зимние вечера, и наши дружеские, скромные беседы [46], заходившие далеко за полночь. Как легко жилось в это время, какая глубокая вера в
будущее, какое единодушие надежд и мысли оживляло всех нас! Помню я и тебя, многолюбимый и незабвенный друг и учитель наш! Где ты теперь? какая железная рука сковала твои уста, из которых лились на нас слова любви и упования?
В том, что исторический опыт до сих пор не давал хороших результатов для учения о добродетели, виновато то ложное предположение, что побуждение, выведенное из понятия
долга, будто бы слишком слабо и отдаленно, а что сильнее действует на душу более близкое побуждение, проистекающее из расчета на выгоды, которых надо ждать отчасти в этом, а также и в
будущем мире за исполнение закона.
— Выпей. Только о Мальтусе я упомянул, Виталий Кузьмич, между прочим, собственно для выяснения своих взглядов — это еще вопрос далекого
будущего, а теперь прежде всего необходимо самое существенное: развязаться с этой уставной грамотой, а потом освободить заводы от
долгов. Ведь у нас все металлы заложены в государственный банк…
— Непременно… и даже сегодня… Мой
долг — быть там! — немножко рисуясь, ответил барон, внутренно весьма довольный собою по двум причинам: во-первых, что успел отчасти заявить свою
будущую неустрашимость, а во-вторых, тем, что возбудил участие и даже опасение за свою личность такой прелестной особы. В эту минуту он почувствовал себя, в некотором роде, героем.
В эти дни Ашанин говорил со многими старыми матросами, ожидавшими после возвращения в Россию отставки или бессрочного отпуска, и ни один из них, даже самых лихих матросов, отличавшихся и знанием дела, и отвагой, и бесстрашием, не думал снова поступить по «морской части». Очень немногие, подобно Бастрюкову, собирались в деревню — прежняя
долгая служба уничтожала земледельца, — но все в своих предположениях о
будущем мечтали о сухопутных местах.
«Мы разоряемся, — говорит Frederic Passy в записке, читанной на последнем конгрессе (1890 г.) всеобщего мира в Лондоне, — мы разоряемся для того, чтобы иметь возможность принимать участие в безумных бойнях
будущего, или для того, чтобы платить проценты
долгов, оставленных нам безумными и преступными бойнями прошедшего. Мы умираем с голода для того, чтобы иметь возможность убивать».
В
будущем году этот
долг уплотится.
Все эти сочувствующие несчастью, обрушившемуся на дом княгини Полторацкой, собрались, повторяем, в Зиновьеве отдать последний
долг покойной. Они рассыпались перед молодым князем в своих сожалениях и тревогах за
будущее несчастной сироты — княжны.
Вероятно, препятствий к удовлетворению этого ходатайства не будет; однако ж я все-таки считаю
долгом заявить, что это новое расширение земских прав (особливо ежели земцы обратят его себе в монополию), по мнению моему, может вызвать в
будущем некоторые очень серьезные недоразумения. А именно — как бы при этом не повторилась опять притча о лаптях с подковыркою, уже наделавшая однажды хлопот.
Когда же, после трагической смерти брата, она осталась одна, под гнетом угрызений совести, когда все люди вокруг сделались ей противны, она вспомнила о Коле Лопухине и вспомнила, как, вероятно, не забыл читатель, задумавшись о
будущем, быть может ожидающем ее счастье, этом луче дивного утра, который должен был рассеять густой мрак окружавшей ее
долгой ночи.
Искупит ли свои преступления Надежда Николаевна в этой жизни добросовестным исполнением до конца ее
долга и будет судима там, где нет лицеприятия и где высшая справедливость, или же возмездие наступит в этой жизни, как пророчил ей Караулов — дело
будущего.
Отец и мать очень обрадовались таким известиям, особенно тому, что провалился Камашев, и хотя платить за меня по триста рублей в год и издерживать рублей по двести на платье, книги и дядьку было для них очень тяжело, но они решились для моего воспитания войти в
долги, которых и без того имели две тысячи рублей ассигнациями (тогда эта сумма казалась
долгами!), и только в ожидании
будущих благ от Надежды Ивановны Куроедовой отважились на новый заем.
Как далекий тусклый огонек в поле, так изредка в голове его мелькала мысль, что где-то в одном из переулков Петербурга, в отдаленном
будущем, для того чтобы разойтись с Надеждой Федоровной и уплатить
долги, ему придется прибегнуть к маленькой лжи; он солжет только один раз, и затем наступит полное обновление.
В томительные, проводимые ею без сна ночи или, правильнее сказать, при ее жизненном режиме, утра, образ князя Облонского неотступно стоял перед ней, и Анжель с наслаждением самоистязания вглядывалась в издавна ненавистные ей черты лица этого человека и доходила до исступления при мысли, что, несмотря на то, что он стал вторично на ее жизненной дороге, лишал ее светлого
будущего, разрушал цель ее жизни, лелеянную ею в продолжение
долгих лет, цель, для которой она влачила свое позорное существование, причина этой ненависти к нему не изменилась и все оставалась той же, какою была с момента второй встречи с ним, семнадцать лет тому назад.
Все обитатели замка молили от души Бога, чтоб Он даровал
будущей чете
долгие лета.
Наступает время и наступило уже, когда обман, выдающий отрицание — на словах — этой жизни, для приготовления себе
будущей, и признание одного личного животного существования за жизнь и так называемого
долга за дело жизни, — когда обман этот становится ясным для большинства людей, и только забитые нуждой и отупевшие от похотливой жизни люди могут еще существовать, не чувствуя бессмысленности и бедственности своего существования.
Мало того, я решил отложить наше
будущее как можно на
долгое время, а оставить пока все в настоящем виде.
По-прежнему восторгались Варвара Михайловна и все окружающие Наташу, говоря об ее женихе; по-прежнему был доволен Василий Петрович; по-прежнему и Наташа казалась спокойной и довольной; но, странное дело, последние два письма Ардальона Семеныча, в которых он пораспространился в подробностях о своих намерениях и планах в
будущем, о том, что переезжает в Болдухино на неопределенно
долгое время со множеством книг, со всеми своими привычными занятиями, в которых, как он надеется, примет участие и обожаемая его невеста, — произвели какое-то не то что неприятное, а скучное впечатление на Наташу.
Николай. Я подумал, что бросать мне этот образ жизни не следует, чтоб не растерять знакомства. Занял в одних руках значительную сумму за большие проценты, уплатил все мелкие
долги и зажил опять по-прежнему, в ожидании
будущих благ. Все мне казалось, что получу большой процесс. Ну, а дальше уж просто. Процесса большого я не получил, деньги прожил, а
долг, как петля на шее. Петля давит, тоска, отчаяние… А от тоски праздная, трактирная жизнь… Вот и вся моя нехитрая история.
Жизнь надоела и стала невыносимо тяжелой. Он невылазно запутался в
долгах, в карманах у него ни гроша, родня опротивела, с приятелями и с женщинами рано или поздно придется расстаться, так как они уж слишком презрительно стали относиться к его прихлебательской роли.
Будущее пасмурно.
Как ни бедствовала при жизни Марфа, но она жила аккуратно и, в виду получения
будущих благ, не делала
долгов; не то пошло после ее смерти. После нее один за другим умерли ее два сына: Сергей меньшой и Александр, и остался в живых один только Григорий, который, получив один всю материнскую часть, в самом непродолжительном времени наделал до 700 тысяч рублей
долгу, и в 1840 г. правительство нашло нужным учредить над ним опеку.
До получения своей наследственной части Григорий жил в Петербурге в крайней нужде и, постоянно имея надобность в деньгах, делал займы, причем, занимая рубль, он давал вексель на десятки рублей, благо в Петербурге нашлось немало людей, дававших на таких условиях взаймы
будущему наследнику Богачева; таким-то простым способом
долг Григория и вырос до громадной цифры.
И он в первый раз после
долгого времени стал делать счастливые планы на
будущее.